:: Просмотр темы - Виктор Дашкевич. "Колдун Российской империи" (1-4)

Dellarion · Зарегистрирован: 05.10.2010

Если книга понравилась — написать на неё рецензию становится крайне сложной задачей:

1. Слов «ну почитай, она и правда хорошая» становится решительно недостаточно. Даже если у тебя есть авторитет. Всё-таки нужно добавить что-то ещё. Конкретику. И начиная её набрасывать — совершаешь ошибку. Чем сильнее расписываешь понравившиеся детали, тем меньше другим хочется повторить твой читательский опыт. Или не понравится сама «конкретика», или ты расскажешь столько, что попросту проспойлеришь все детали текста. После рецензии читать самостоятельно... зачем? Всё и так понятно.
2. То, что нравится тебе, вообще не обязано нравиться другим. Это твой опыт, твои впечатления — другим может вообще не зайти. А попытаешься конкретизировать — смотри пункт 1.
3. Критиковать — легче. Высмеивать куда легче, чем хвалить. Проще писать сам текст отзыва. Не скучно читать. Саму рецензию можно построить на высмеивании ляпов, не углубляясь в сюжет. При этом ты и не спойлеришь, и читать саму книгу становится необязательно. Всем выгодно критиковать.

Но, сейчас хочется именно поделиться позитивом. Без спойлеров. Без морализаторства и не навязывая свою точку зрения. Попробую.

Цикл Виктора Дашкевича «Колдун Российской империи», состоящий сейчас из пяти томов, очень быстро стал популярным в литературных кругах. Он в топе на «Автор.Тудей», лидирует по прочтениям на «Флибусте», книги изданы «ЛитРес». Отзывы смешанные, но большинству цикл нравится.

Если попытаться дать тексту короткую характеристику, она будет выглядеть как-то так: «Текст в стиле Фандорина, в антураже магической Российской империи с нотками бояр-аниме». Вряд ли это будет хоть сколько-нибудь понятно, поэтому расшифрую.

Любая фантастика строится на фантастическом допущении. Желательно — на одном, главном. Если мельтешить, накормишь читателя кашей-малашей. И тут допущение ровно одно, автор удержал себя и не распылялся: в его мире существует Пустошь, а в Пустоши живут дивы. Дивов можно призвать в наш мир и заставить себе служить. Для этого нужен колдун, жертва и стальная воля призывателя. Потому что если её не хватит — див сорвётся, вырвется на волю и начнёт жрать людей, становясь всё сильнее. А если перейдёт на колдунов... держись! Вот именно эта основная идея сверху приправлена вайбом (как говорят в лучших домах ЛондОна) Российской империи конца XIX — начала XX веков, но с некоторыми технологиями современного мира. Ах да, жанрово «Колдун Российской империи» — это детектив. Лёгкая, приятная, уютная история о сыщике-колдуне и его коте Кузе, раскрывающих преступления в славном граде Питере.

Пиши я этот отзыв лет десять назад, я разбирал бы сюжет, персонажей, хвалил бы образы или сюжетные тропы, критиковал неудачные повороты. Возможно, углублялся бы в магическую систему, классификацию дивов и хвалил/ругал злодеев и героев. Но... сегодняшнему мне это не особо интересно. Точнее, я понимаю, что мир и персонажи, даже сюжет в этом цикле находятся по значимости далеко не на первом месте. Тут правят балом идеи.

Нет, не подумайте, персонажи прелестны (те, которые прописаны). Они добрые, смелые, умные, весёлые, уютные — но они лишь носители идейных паттернов, ради раскрытия которых и писались эти книги. Все детективные, далеко не безынтересные, перипетии второстепенны по отношению к философскому бэкграунду «Колдуна». Что, согласитесь, для типичного фэнтези-цикла совершенно нетипично. Не правда ли?

Разрешу себе выделить лишь некоторые из основных идей цикла. Потенциально их многие десятки. Но ради многих из них потребуется обеими ногами залезать в сюжет, а мне бы этого делать не хотелось.

Философии ради Виктор Дашкевич пожертвовал многим:

- любовными линиями (всё, что есть в тексте, — фрагментарно и добавлено исключительно ради подчёркивания адекватности ориентации, моральных императивов, ценностных ориентиров или чувства долга главных персонажей);
- детализацией мира (детально прописано несколько локаций, да и те, что есть, — крупными мазками. Книга не о культуре или повседневном быте магического мира. Автору подобные мелочи не особенно интересны. Его можно понять);
- сложными сюжетными структурами (сюжет хороший, нужные повороты, кульминации актов, люфтпаузы в конце книг присутствуют, но невероятной драмы, накала, брызжущих эмоций или остросюжетных интриг нет. Книги и не про это тоже);
- сложными характерами центральных персонажей (герои-люди в «Колдуне» — зачастую наблюдатели. Дивы куда глубже и интересней персонажей-людей. А над людьми и дивами безраздельно царят идеи — именно они и являются центральными квазиперсонажами этого цикла книг).

Собственно, теперь можно поговорить и о них самих. Об идеях.

К слову, очень сложно сказать, что было задумано автором изначально: желание поговорить по душам на несколько философских тем, на которые потом нанизали сюжет, или так «само получилось» — придумав мир, автор оказался заложником тех тропов, которые самостоятельно следуют за порядками, царящими в мире «Колдуна».

Самих идей не так чтобы очень много, но зато каких!.. Это рабство, актуальность сословного общества, монархии, свободы личности, девальвация чистоты крови, причины аристократизма, добровольность служения, ценность долга. И это только часть.

А теперь давай немного разберём каждый названный мною пункт.

Откуда у колдунов появилась их сила, автор не поясняет. Сила совершенно точно завязана на крови, и, выбирая «правильные» линии наследования, можно выводить крайне мощных призывателей. Но ни её пределов, ни правил, по которым она работает, мы не знаем. Откуда появилась Пустошь, дивы, почему они зарождаются и есть ли предел их силам — тоже непонятно. Виктора Дашкевича заботит другое — отношения слуг и хозяев.

Чтобы открыть проход в Пустошь и призвать дива, нужна сила и кровь. Чтобы привязать и подчинить дива, тоже нужна сила, кровь и постоянный контроль. Див привязан кровью колдуна и при ранении хозяина может сорваться с поводка, сожрать его, очутиться на свободе и продолжить пожирать людей и колдунов, постоянно набирая всё больше сил. Иногда, конечно, в Пустоши открываются дикие порталы в наш мир, но 99,9% дивов были кем-то призваны.

У дивов есть ранги и уровни. В разных странах свои системы, но условно их можно разделить так: третий ранг — самые слабые, мелкие и глупые; второй — поумнее, поживее, могут принимать несколько форм; первый — умные, сильные, хитрые, опытные, форм много, сил немерено. Даже дивы высшего, первого ранга десятой категории, не равны по силам, и среди элитных чудовищ есть настоящие монстры.

От старости дивы не умирают. Убить их человеческим оружием почти невозможно: они убегут, кого-то сожрут и исцелятся. Их исцеляет кровь как других людей, так и их хозяина. Победить дива может колдун, другой див, либо его можно изгнать назад в Пустошь. Там он со временем ослабнет, потеряет обретённые при поедании формы и лишится памяти. Чем дольше он пробудет в Пустоши (а время там не совпадает с нашим), тем меньше от него останется.

Если див по воле своего умирающего хозяина съедает его, он становится фамильяром — дивом-хранителем рода, связанным кровью на служение наследникам. Столетиями. Пока существует сам род. Поедая кого-то, дивы получают его навыки, память и некоторые способности. Но! У дивов нет души. Они не могут творить. И преодолеть инстинктивную жажду рвать и пожирать живых для них — огромный, зачастую непреодолимый вызов.

Использовали дивов тысячелетиями в качестве живого оружия, слуг, рабов, игрушек для утех и хранителей секретов. Относились к ним соответственно — как к разумным, хитрым монстрам, постоянно проверяющим своего хозяина на прочность и при малейшей ошибке готовым сожрать и его, и всех вокруг. Плохо относились: пытки, унижения, избиения, контроль, насилие, ограничения. А потом всё поменялось: люди под воздействием идей гуманизма изменились, а за ними начали меняться и дивы.

Огромная часть текста книг именно этому и посвящена: есть ли право на личную свободу, права и желания у монстра? Становится ли «человеком» монстр, умеющий себя контролировать, но у которого между фазой «всех убить» и фазой «верный слуга императора» находится только его воля? И не так ли обстоят дела и у самих людей? Может ли див быть героем? Может ли див ради высших целей — дружбы, долга, верности, любви — преодолеть свою натуру и жить, руководствуясь разумом, а не животным началом?

А если копнуть глубже, то оказывается, что текст ставит перед читателем ещё больше вопросов.

У дивов нет души, но некоторые из них желают стать квазилюдьми больше всего на свете и ценят эту возможность как величайший шанс бытия. В то же время у людей душа есть, но подавляющее большинство этого вовсе не ценит и быть Людьми с большой буквы наотрез не хочет. Так же и с долгом. Верностью. Любовью. Состраданием. Автор выстраивает красивую дихотомию: если 1% людей является Людьми, а 99% — это жрущее и хрюкающее стадо, которое пользуется всеми правами, то почему дивы, среди которых тот же 1% осознал себя и борется с собой, этими правами обладать не могут?

Точно то же самое обстоит и с творчеством. Полностью осознавшие себя дивы хотят творить, понимают, что не могут создать нового, но ценят красоту. Люди же в подавляющей массе не видят, не любят и не ценят искусство, окружающее их, — ни в культуре, ни в мире вокруг.

В отношениях колдуна и фамильяра, колдуна и дива становится крайне сложно разобраться, если и человек, и див являются осознавшими себя, контролирующими собственные действия и мысли существами.

Совершенно непонятно, кто кем машет — собака хвостом или хвост собакой. Кто в этой связке играет первую скрипку: могущественный, почти бессмертный, обладающий феноменальной памятью, силой, умениями и скоростью див или колдун? Пускай и сильный, но остающийся человеком, у которого (в отличие от дива) существует определённый потолок развития. И что случится, если появятся див или дивы, которые будут настолько сильны и разумны, что взять их под контроль не получится? А если они по праву сильного посчитают себя лучше людей?

Более Людьми, чем даже самые выдающиеся представители человечества?

И на каждом шагу человека-гуманиста, желающего видеть в диве равного себе друга, поджидают ловушки. Ведь дивы, даже самые сильные, умные и осознанные, — это и правда монстры. Человечество, как роевая организация, может справиться почти с любой угрозой, даже с невероятно разожравшимся, наглым дивом. Даже если он приведёт с собой армию чудовищ. Люди — они такие, тоже в некотором роде монстры. Сожрут и не подавятся. Их много — куда больше, чем дивов. Даже учитывая, что они неизмеримо слабее, — задавят числом и не поморщатся.

Но это ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! А что до простого человека? Обычного колдуна, который возьмёт, поверит в красивые идеалы, ошибётся и будет сожран. Ему как быть? Не давать диву свободу? Бить? Наказывать до крови и кишок по стенам? А если он не может? Воспитание не позволяет. Мировоззрение уже не то: идеалы либерализма, равноправия и гуманизма засели так прочно, что он видит в разумном и осознанном диве равного. Это возможность достичь чего-то нового в отношениях двух видов или начало конца для людей? Непонятно.

А сам автор старательно подбрасывает дровишки в сюжетный огонь: что будет, если это равенство и гуманизм рассмотреть и заметить, что ведёт оно куда-то не туда? И проблема далеко не только в отношении к дивам.

Колдуны старых родов не хотят детей, семей или же женятся на «равных» себе простолюдинках без дара. Старые роды и их кровь хиреют, а в мире полно сильных дивов и фамильяров — кто будет их контролировать?

Люди всё сильнее не хотят выполнять свой долг, теряют веру и мораль, а дивы — наоборот. Они копят силу и становятся всё разумнее. Дивы, по сути, всё больше перетягивают на себя рычаги управления миром, получают права и новое, человечное отношение, и никто не хочет думать, к чему все эти изменения могут привести.

Копаться в психологии, целях, взглядах дивов автору с каждой книгой всё интереснее, а вот персонажи-люди всё больше и больше уходят на второй план. В 4-й и 5-й книгах главный герой, граф Аверин, становится статистом. Как и его семья, колдуны вообще и институты государств. Балом правят дивы. Это ни в коем случае не плохо, но хотелось бы невероятно сильным дивам — умным, разнообразным, одарённым, глубоким и страдающим — противопоставлять не менее сильных героев-людей. В первых книгах у автора это получалось, но чем дальше по сюжету, тем меньше ему было интересно живописать людей.

«Колдун» — это цикл книг, написанный автором-фанатом дивов.

Можно подумать, что главный герой цикла — уже взрослый, состоявшийся колдун-детектив, граф Гермес Аверин. Одна беда: по силе он уже достиг потолка. За пять книг граф не получил ни усиления, ни проводил каких-то исследований, а побеждал зачастую не своими силами, а с помощью тех или иных сюжетных поворотов. Он — герой-наблюдатель.

Его арка развития скрыта не в силе; он развивается как моральная личность — от ортодокса, желающего видеть дивов под контролем и живущих по старым правилам, до либерала, видящего в дивах равных себе личностей, но всё равно не забывающего про контроль. И огромный вопрос, к добру ли эти изменения. Мы можем оказаться свидетелями не морального вознесения графа Аверина, а упадка нравов под обёрткой сладко-карамельного гуманизма, что обернётся резнёй и геноцидом людей дивами.

На самом деле главным героем является див Кузя. Кот. Анархист. Рубаха-парень. Любитель зефира. Обаяшка и мимимишка. Молодой, но набирающий силу, нестандартно мыслящий верный фамильяр. Без него не было бы раскрыто ни одно дело, пострадала бы империя, Аверин бы много раз умер. Именно он, его путь, его борьба и становятся сюжетным движком всех романов.

В последних книгах место Аверина частично занимает див Владимир — холодный, рассудительный, циничный старый служака. У него больше возможностей, его удобнее вписывать в сюжет. Потому автор и ставит его вторым дивом графа Аверина, и на пикировках Кузи и Владимира сюжет развивается, набирая обороты от главы к главе.

Под оболочкой отношений между колдунами и дивами, застолий, описаний вкусной еды, детективных тропов и сыскной работы скрыто ядро всех книг: борьба невероятно сильного дива за свободу своих собратьев. Любыми способами. Всё остальное — фон.

Несмотря на мощный пласт философских тем, интересных персонажей-дивов, вполне приятного и не раздражающего Гермеса Аверина, нравящийся мне лично вайб Российской империи конца XIX — начала XX века, еду, шутки, качественные диалоги и вполне годную детективную составляющую, мне в книгах кое-чего не хватает.

И нет, это не «прописанность» мира, его законов или какая-то более качественная структурная логика сюжета. И нет, это не жалобы на время от времени появляющихся персонажей-карикатур, которых автор сливает в угоду сюжету, используя их в качестве злодеев недели. Нет. Мне не хватает любви.

В «Колдуне» есть любовь между родителями и детьми, между Авериным и его дивами (и между Кузей и самим Авериным), между гражданином и его долгом, между подданным и империей. А вот между человеком и человеком любви нет. Да, автор пытался. Несколько раз. Но ему это или неинтересно, или его личные взгляды не совпадают с моими. Я не считаю, что любовь может быть помехой работе, долгу, личному развитию — если любовь настоящая и над ней работают обе стороны, она будет опорой и помощью. Гаванью, в которой можно укрыться и восстановиться после проблем и неудач.

А для автора это не так. Он раз за разом ломает лирическую линию главного персонажа, да и в побочных линиях уничтожает и высмеивает все попытки кого-то быть счастливыми вместе.

Сначала меня это удивляло, потом раздражало. К окончанию пятой книги я это начал считать «авторским стилем».

Книги я смело рекомендую. Рецензию выписывал очень крупными мазками. Не хочу спойлерить.